Цо вира? Чи сом „добри” вирнїк?
Пейц мацери того дня патрели на свойо дзецко хторе нєсвидомо лєжало и роздумовали о тим чи є живе. Воздух стої у першох. Боль тарга брух. Думки стробоскоп. Хто дакеди патрел на даяку особу и наисце ше запатрел и думал о тим же чи тота особа диха, зна же тот страх резаци, кусаци. Тоти пейц мацери гистерично думали о тим же цо тераз. Кричац, алє цо? Волац до помоци, алє кого?
У чаше кед вам найчежше, кого волаце и цо гуторице?
У єдней шпитальскей хижи на Оддзелєню за неуролоґию и епилептолоґию на Институту за здравствену защиту дзецох и младих у Новим Садзе тоти пейц мацери дзелєли термометер, заглавок и папучи, дзелєли слизи, страхи и попатрунки, подзелєли єдинствени правди о тим же мацеров страх за живот дзецка и йойчаци и страшни, и гласни и цихи, же кед ше найбаржей боїме, вец за шицких єдно исте и єдине тото важне – вериц же будзе добре и мац виру.
И без искуства родительства, кед ше стараце за живот наймилших, у чаше кед найчежше, коло посцелї хорого, нєповторлїво ше злучую два швети, наука и вира. Вериш до медицини и як на святих патриш на крев у епрувети, лїк у вени, скенер, рендґен, циви на глави – шицко то може дац спашенє и вистку же будзе добре, алє кед шицки анализи приду, добри або менєй добри, кед уж нїхто нїч нє гутори або совитує, и кед ше зогнєш коло посцелї остава вира же тото наисце лєм цошка цо муши прейсц, же раз будзе добре и тота вира ше нє потвердзує анї зоз єдним папером або резултатом. Вона стої у вас одвше и занавше, нє може ше виволац анї посцерац, алє може, и дава нагоду, можебуц и спокусу, же бисце ютре можебуц иншак роздумовали, же бисце були подзековнєйши за свойо и цудзе, же бисце баржей любели и своїх и других. На тото поволую швета, новорочни одлуки и преход до другей штварцини того 21. вику, алє нас чежки хвильки опоминаю же тоти нашо ришеня, же яки будземе од того и того дня, муша буц тирваци, же бизме нє забули уж 13. януара же зме гварели же повеме: дзекуєм, кажда чесц, добри ши, красна ши, тримай ше, ту сом за це… Же будзем волац родичох частейше, кажди дзень повем наймилшим же их любим, найдзем часу за бешеду, за роздумованє, же ше помодлїм…
Два швети, два свидомосци стоя отворени пред чловеком: „тот швет” и „Царство Боже”. Свидомосц того швета видзи поверхносц Жеми и бриґує о живоце на поверхносци Жеми: „Цо будземе єсц? Цо пиц? До чого ше облєкац?” Свидомосц Царства Божого видзи тайни Божи: „Споконвику було Слово, и Слово було у Бога, и Бог бул Слово…” – и стара ше о живоце у вселени.
Як вельо єст таких цо шедза у своїм куцику на швеце и гуторя: дзе пойдземе? Озда нам ту нє добре? Чи єст дацо инше на швеце? Ша ту ɑ и ɷ!
Як вельо єст баналних! Як вельо рабох того швета!
(Гавриїл Костельник, Писня Богови)
Становиска висловени у тим тексту виключно авторово и нє вше одражую ушорйовацку политику новинох „Руске слово”.
