Дом там дзе фамелия и дзе душа

автор Л. Сарич

Перши фрази, перши правила, перши бешеди – шицко тото остава занавше урезане до паметаня тих хтори почали од нули у цудзини. Язик нє знал, алє нє допущел же би го то поколїмбало.

После законченей штреднєй школи и одслуженого воєного року, Дюра Бучко зоз Дюрдьова одлучел же би свойо щесце пренашол на другим месце. Нє знал кадзи го живот одведзе, алє знал же у Австриї ма дакого свойого – бачика хтори уж роками жил и робел у Линцу. Праве му вон отворел дзвери до нового швета, а же у тим швеце останє вецей як три децениї, теди нє могол анї задумац.

– Ище и нєшка паметам бачиково слова кед сом гварел же ми ше ту нє пачи и же бим ишол дому: „Ти пришол до нас и маш дзе буц”. Теди сом похопел же кельо лєгчейше у цудзини кед маш дакого свойого, кед ши нє сам. Бачи до Австриї пришол седемдзешатих рокох прешлого вику. Нє знал язик и нє познал нїкого, а я заш, мал його – започина Дюра нашу розгварку.

Ище 1990. року першираз приходзи до Линцу, як туриста, же би видзел як випатра живот у тей, теди ище, далєкей и нєпознатей держави. Нє знал нємецки язик, алє нє допущел же би го то поколїмбало. Памета же по приходу у єдней кнїжкарнї купел приручнїк за ученє язика и почал го учиц упарто и каждодньово. У тим му помогли и нашо людзе хтори уж теди творели значну часц роботней моци у Австриї. Перши фрази, перши правила, перши бешеди – шицко тото остава занавше урезане до паметаня тих хтори рушели од нули у цудзини.

Совит злата вредзи

Дзекуюци бачикови, наш собешеднїк достал роботу у познатей месарнї. Гоч його образованє нє було повязане з тоту роботу, нє була му аж анї диплома прилапена, Бучков прилапел нагоду хтора му ше понукла и дал шицко од себе же би роботу научел. И научел! Нє лєм роботу, алє и як ше обстава у иншакей системи, як ше твори довириє у колективу, як ше постава часц тиму. Нєшка, после скоро трицец пейц рокох у истей фирми, Дюра ше може похвалїц зоз богатим искуствийом, завидну роботну етику и фактом же през роки нє лєм же остал у истей фирми, алє и напредовал.

– На роботи ме дочекала позната атмосфера – велька часц роботнїкох були людзе зоз бувшей Югославиї. З початку ми то вельо значело. Лєгчейше ми ше було уклопиц, робиц зоз людзми хтори бешедую на истим язику як и я, хтори дзеля подобни животни искуства и судьбу. На павзох у роботи, вшадзи  могло чуц наш язик – здогадує ше Дюра и предлужує приповедку:

– Медзитим, наш тедишнї шеф нє патрел на тото позитивно. Строго нам бранєл бешедовац на своїм язику, окреме под час роботного часу. З початку зме думали же му то завадзало прето же нас нє розумел и прето же ше, можебуц, чувствовал вихабено, лєбо аж и понїжено. Други, з другого боку, думали же є єдноставно строги и же сцел наруциц свой авторитет. Алє, правда була цалком иншака. З часом нам сам обяшнєл же то робел пре другу причину – нє жадал же бизме и после рокох препровадзених у Австриї остали „загарештовани” у своїм язику и у своєй заєднїци, без правдивей интеракциї. Гварел нам же кед будземе вше приповедац на своїм язику же нїґда нє научиме нємецки язик и же без язика нє мож напредовац – гварел вон.

Нєшка Дюра припознава же му тот совит бул драгоцини. Гоч теди звучал оштро и нєсправедлїво, з часом похопел же му помогнул же би ше знашол у новим дружтве и же би нє остал занавше „странєц медзи своїма”.

Австрия – нови дом

Австрия з часом постала його нови дом. Звикнул ше на способ живота, систем, шор и правила. Гвари же научел почитовац тото цо му держава понукла, а то безпечносц, ушорени институциї, почитованє законох. У медзичаше, живот ишол своїм цеком. Оженєл ше и народзели ше му штверо дзеци. И кельо ґод му у шерцу и далєй бул його Дюрдьов, наш собешеднїк похопел же тераз муши роздумовац о других, а нє лєм о себе.

– Нє жадал сом буц єден з тих хтори фамелию видзи на кажди два-три тижнї. Сцел сом зоз своїма дзецми буц кажди дзень, же бим ше на нїх припатрал як рошню, же бим бул часц їх живота – гутори и припознава же му з початку нє бул план же би так длуго остал у Австриї.

– Думал сом же придзем, будзем робиц даскельо роки, пришпоруєм и врацим ше назад. Алє, вец пришли дзеци, школа, обовязки… Похопиш же ци живот уж ту, и останєш – щири Дюра.

Друженя були углавним резервовани за викенди. Найчастейше ше дружели по клубох хтори тримали нашо людзе, алє и у Културно-уметнїцким дружтве, у хторим були члени його дзеци. Дзеци му роками ходзели на фолклор, а з часом ше и вон и його супруга уключели. Вони нє танцовали, алє помагали коло орґанизациї. Дюра нам гварел же фолклор вельо раз госцовал, алє же вони, исто так, дочековали други Дружтва у їх городзе.

На концу нашей розгварки гварел нам Дюра же гоч вецей як три децениї нє жиє у своїм месце, нє забул на свойо коренї. Кеди ґод му обовязки то допуща, наш собешеднїк дзечнє приходзи до свойого валалу, як нам гварел, на два днї. Гварел нам же и його дзеци, гоч су народзени и одросли у Австриї, дзечнє приходза до Сербиї.

Анї язик нє забул. Руски и далєй чечно бешедує, а од Дюру зме дознали и же кажди тидзень патри емисиї на нашим язику.

– Барз ми мило же технолоґия так напредовала же зоз Австриї можем провадзиц програми хтори ше емитую у Сербиї. Тераз ме лєм два „клики” дзеля од информацийох цо ше случує у Дюрдьове – гварел нам.

Його приповедка – приповедка велїх. Тих хтори пошли до швета за хлєбом, алє шерцо зохабели дома. Гоч свой живот вибудовал далєко од свойого краю, коренї остали глїбоко урезани. А дом, як гвари, може буц на вецей местох – и там дзе ци фамелия, алє и там дзе ци душа.

ПОВЯЗАНИ ТЕКСТИ