Шедзим за компютером, мам писац тоти шорики хтори будзеце читац. Вичерпана сом. Горуцо ми, анксиозносц ми на сто пре сто ствари хтори ше случую мнє, коло мнє, дружтву, у системи у хторей жиєме.
Єст уж вецей днї же робим вечарами кед ушпим дзивче, бо себе крацим роботни час през дзень и пополадня зохабям за препровадзоване часу зоз ню.
*
Вона знова плакала же нє сце спац. Бала ше, бо муши пойсц до оводи и пейц раз зме начишльовали як єй будзе ютре випатрац дзень. Цо будземе робиц рано, як ше порихтаме до оводи. Як будзе випатрац хвилька кед придзем по ню:
„Задуркаш, повеш „Добри дзень, пришла ши по мнє” и я скричим „мамооооо“.
И вец це облапим?
Може. И сокич сцем.
Може.“
Гнєце ше, гнєце. Та ознова исти сценарио повторюєме.
Намагам ше вислухац ю. Випочитовац єй думаня, страхи и бриґи.
Вони єй найвекши, прето же нє ма векши. Прето же є мала.
Вислухам ю и уважим цо ми ма повесц – „видно же є єдинїца”, „цо, вона ци будзе одредзовац як ше будзеш справовац?”
Поставим гранїци, а вона протестує и бунї ше – „пущ єй, видзиш же плаче”, „як можеш буц така?”
Та вец и „нє ходз до того дохтора, гевтот лєпши, читала сом” (?!)
Цо ходзиш така нєофарбена – жени кед ше одаю, опуща ше.
Цо ше так лицка, вона мац, нє треба же би ше так справовала.
Поправела ше, осушела ше.
Нє досц є часу зоз дзецком, нє ма живот, лєм є дома.
И похопим: нє вичерпана сом од єй плаканя. Вичерпана сом од шицких тих людзох хтори коло мнє наймудрейши за шицко, окрем патриц до свойого двора.
Становиска висловени у тим тексту виключно авторово и нє вше одражую ушорйовацку политику новинох „Руске слово”.
