Закончена всоботу и тогорочна, 32. Костельникова єшень.
Цо и як було през цали два тижнї и три викенди, кельо тирвала, могло попровадзиц през руски медиї хтори вичерпно информовали о нашей найвекшей литературней манифестациї, а свойофайтове подцагованє смужки можеце пречитац и обок у Анатомиї. Пре новоздобути обовязки на роботи, нє могол сом особнє буц вшадзи, лєбо голєм на векшини програмох Костельниковей єшенї як скорейших рокох, чи як новинар, чи у публики. Алє з того цо сом постарчел видзиц и чуц, нє мож иґноровац главне поставене питанє и нє видзиц главни проблем нашей литератури – нє рахуюци кнїжки за дзеци, дзе же авторе, такволаней, штреднєй ґенерациї?
Най нє залєжеме до мутлянки ейджизму, лєбо даєдней подобней виключносци и стереотипиї, мож то и преформуловац – чом у нашей литературней продукциї нєт вецей писательки и писательох / поетеси и поетох помедзи творчого возросту „Дньовки” и доаєнох у узретих, златних рокох? Най будзе ясне – нє лєм же добре, алє одличне же маме Жридла, Верхи и Фундаменти, алє чом нєт вецей Хмари и дакедишнї Дуги?
Одвит на тото питанє, можебуц, мож пречитац – дословно и фиґуративно, медзи шориками найновшей нашей кнїжки Ґумно 2025, антолоґиї сучасней рускей литератури ґенерацийох 1990–2020, прешпиваней по сербски. Тота кнїжка наисце остатня сцигла з друкарнї, алє и концептуално ше нє барз уклопела до главних програмох тогорочней Костельниковей єшенї, цо наисце чкода. Вец би питанє, можебуц, нє остало лєм реторичне, алє би ше, можебуц, през дискусию достало и конкретни, та гоч и нє по дзеки, одвит.
Ниа даскельо премиси – у Ґумну представени твори 21 автора/авторки хтори наставали през три децениї. Прето епитет сучасни треба читац под наводнїками – дзепоєдни уж маю старши дзеци як цо вони були кед писали тоти стихи и приповедки. Правда, векшина свойочасово ма обявену и самостойну кнїжку по руски, алє лєм даскельо з нїх *прави*, звонка едициї Мак-оф. Даєдни кнїжку чекали по 10-15 роки, а ище вецей одустали. Кельо знам, ровно половка менох з Ґумна вецей нє ма нїякого урядового, формалного, лєбо творчого, дотику з руснацтвом окрем приватно. На щесце, друга половка аж и на то присутна и активна у руским явним живоце – у наших медийох, образованю, култури… Ище векше щесце же дзепоєдни и нєшка пишу – даєдни наисце озбильно, алє видзи ше ми же то баржей з гобия як з поволаня. Одшмелєл бим ше повесц же лєм єден з представених Гумнових авторох витворел цошка цо здабе на писательску кариєру, алє у иножемстве. Чежко обчековац же ше спомнути тренди пошвидко обраца, голєм кед слово о Страценей ґенерациї рускей литератури.
